И вот в этом месте внимательный читатель обязательно спросит меня: а как же быть с легендой об основании и города и Троицкого собора Ольгой – с той самой легендой, что изложена на возобновлённом в 1623 году кресте? Что тут можно ответить? Эта поездка княгини на север не датирована. Мы не знаем, в какой именно год Ольга видела три луча над Псковом, если они были, как не знаем и того, когда она могла после этого основать город и поставить первую церковь на месте современного Троицкого собора. Три краеведческие даты её основания ненадёжны и свидетельствуют, скорее, о благих намерениях ранних историков Пскова, нежели о точных знаниях. Отсюда – и разнобой этих дат.
Попытаюсь подойти к проблеме с другой стороны. Если княгиня Ольга действительно крестилась при императоре Романе и, если в соответствии с косвенными данными летописи и пересмотром даты по Иакову Мниху, это произошло в 920 году, то многое становится на свои места. Сразу же исчезает противоречие между сведениями В.Н. Татищева (948 – 954 годы) и археологической датировкой (910 – 930 годы). Далее, раннесредневековый Псков возникает в то же самое время, что и раннесредневековый Новгород. Я даже не исключаю того, что это была одна и та же инициатива, и одна и та же исходная дата.
Остаётся несколько «если». Если принять 920 год как дату крещения Ольги, то и храм и город княгиня могла основать только после этой даты. Если был основан храм, то стоять вне города он не мог – это понятно. Скорее всего, основание того и другого было процессом единовременным. А в городе стояла ольгина дружина, и жёны и дочери бравых и отнюдь не бедных скандинавских наёмников красовались в национальных одеждах и блистали застёжками-фибулами тех типов, которые были модными в то время. Дела-
лись и новые украшения этого рода – пусть на месте, но тоже по последней моде. Так что пока верхнюю дату держит неудачная отливка – подражание круглой фибуле 910 – 930 годов, а нижнюю – вычисляемое с таким трудом раннее крещение Ольги. Итак, если принять все эти соображения, то основание раннесредневекового города могло произойти в диапазоне 920 – 930 годов. Кстати, в этот же диапазон вписывается и медная монета императора Романа I Лакапина 919 – 921 годов, о которой я писал выше. На этой вероятной точности в одно десятилетие я, пожалуй, и остановлюсь.
Сейчас известно, что ольгинская топонимика есть не только на северо-западе России и на Украине к западу от Киева. В поздней «Летописи города Витебска» есть упоминание об основании княгиней Ольгой вместе с её дружиной и этого города, а также двух церквей в нём. Вероятно, это произошло в 947 году. Предание об Ольгином монастыре имеется у истока Волги. В бывшей Ярославской губернии ещё в XVII веке на берегу Волги в одной версте от устья реки Мологи лежал камень, который именовался Ольгиным. Другой Ольгин камень показывали на территории города Углича в урочище Золоторучье. В округе этого древнего города существовал ареал бытования топонимических преданий, которые сообщали о посещении этих мест первыми киевскими князьями – Игорем, Ольгой и Святославом. Здесь, в Угличе в поздней Серебряни-ковской летописи, основывавшейся на каких-то более ранних летописях, приводятся сведения о Яне Плесковитине (Плесковиче, Плесковитиче), который был киевским дан-щиком и родственником княгини Ольги. Эта летопись и близкие к её традиции другие летописные списки считали Яна Плесковитина основателем города Углича. Здесь он фигурирует как киевский боярин, родственник или даже брат княгини Ольги, который прибыл «из Плесковитския земли» вместе с княгиней. Ян основал Углич повелением князя Игоря и старался сделать город как можно более
мощным. Город, по преданию, строился семь лет, а затем Ян был отозван Ольгой в Киев, был с ней в Константинополе, принял там крещение, умер в Киеве и был захоронен в храме, который построила Ольга. А умер Ян Плескови-тин в 962 году. Вероятно, это и был тот «анепсий», то есть ближайший родственник Ольги, который отмечен во время приёма во дворце Константином Багрянородным.
Существует несколько летописных дат основания Углича: 937, 945 и 947 годы.
К этому времени относятся найденные в Угличе во время археологических раскопок три наконечника мечей, имеющие скандинавские аналогии и датирующиеся первой половиной – серединой X века, скандинавская круг-лощитковая позолоченная фибула со звериными головками и диргем 942/943 годов. Автор раскопок и публикации, СВ. Томсинский, предполагает даже, что монету мог потерять кто-то из дружинников этого Яна.
Обращает на себя внимание близость всех трёх датировок поздних угличских летописей и диргема. Вещи имеют более расплывчатые датировки. Если принять во внимание круг сведений о Яне Плесковитине в Угличе и все три довольно близкие между собой летописные даты основания гоода (разброс всего 10 лет), то из этого явствует, город Плесков к 937, 945 или к 947 году уже суще-ствал как довольно заметный, известный и значимый населённый пункт, по которому именовался Ян – Плеско-витин, и все знали, откуда происходит этот человек. Если первый Углич действительно строился семь лет, то и первый средневековый город Псков наверняка строился не меньше. Плюс какое-то время на развитие города, достаточное, чтобы о нём знали и о нём говорили. И опять по всем этим параметрам мы попадаем, с большей или меньшей степенью точности, в диапазон 920 * 930 годов, практически синхронно с ранним Новгородом.
А как же быть с летописным 903 годом? В русской
истории, и особенно в истории ранних городов, есть знаки и есть символы. Какой бы степени точности ни достигали научные разработки, они всё равно останутся. И, наверное, это правильно. Думаю, что собираясь в далёкий путь в столичный Киев, будущая княгиня вместе с родственниками побывала в маленьком кривичском городке при слиянии Великой и Псковы. Может быть, припасы собирали в дорогу, а может быть, смолу покупали -ладью ремонтировать. Дорога предстояла дальняя – и по расстоянию, и по жизни. А за спиной оставалась весь Выбутская и маленький городок на мысу – долетописный Пльсков.
В дополнение к этой статье, советую прочитать: